Студенты Литинститута о литературных премиях

Часть 1. Где искать запасный выход?

В Литературном институте им. А.М. Горького есть семинар по современной русской литературе. В этом семестре я дала второкурсникам задание к зачёту написать рецензию на любую книгу из короткого списка «Большой книги» или «Ясной поляны». Одно дело оживлённая дискуссия на занятии, другое — а что мы можем написать?

Подводим итоги эксперимента. Всего получено 20 рецензий и эссе. Одни взвешенные и глубокие, иные больше напоминают записи читательских впечатлений, ещё до конца не отрефлексированных.

Абсолютным лидером стал сборник рассказов «Случай в маскараде» Майи Кучерской — 10 рецензий.

На втором месте Илья Кочергин с повестью «Запасный выход» — 3 рецензии.

Интерес вызвала и книга-победитель в номинации «Нон-фикшн». Зоя Богуславская «Халатная жизнь» — 3 рецензии.

Вера Богданова «Семь способов засолки душ» — 2 рецензии.

Анна Шипилова «Скоро Москва» — 2 рецензии.

Анна Баснер «Парадокс Тесея» — 1 рецензия.

Объём материала получился чуть больше, чем я предполагала, поэтому он будет разбит на блоки.

Начнём с повести «Запасный выход» Ильи Кочергина. Книга вошла в короткий список премии «Ясная поляна», а в премии «Большая книга» отмечена в номинации «Выбор поколения» «за верность простому и настоящему, за неустанный поиск опоры в перевёрнутом мире».

Леднева Д.М.

Присвоение пространства Кочергиным и эссе Бёрджера. Манёвр против часовой стрелки

Это один из тех, у кого есть забытая комната в Москве,
нет родственников и еще есть неумение жить по регламенту.

(с) О. Куваев

Ещё пару недель назад я думала, что теперь таких книг не пишут. Под «такими» книгами я имею в виду не столько истории, сколько излияния романтической души, которая ищет забытого сосуществования с миром, не может смотреть на него из окна, не хочет жить в городе, где нет ни одного ручья и деревья растут на строго отведённых им участках. Так изливать душу уже не очень современно и даже сложно. Наш человеческий пьедестал всё выше, он заставляет нас смотреть на мир сверху вниз, и мы с детства привыкаем к этой точке зрения. Мне казалось, что книги об осознанном выходе из системы, где мы, выставили себя вперёд, вышли из моды в прошлом веке, а в новое тысячелетие мы их с собой не взяли. Оказалось, такие книги не только пишутся и печатаются в больших издательствах — оказалось, даже крупные премии вроде «Большой книги» и «Ясной Поляны» не обходят их стороной. И теперь Илья Кочергин вспомнил Визбора и Куваева, высказался просто и неспешно, как если бы говорил с нами в поезде «Москва — Владивосток» все семь дней (маршрут такой же чарующий, как алтайская тайга или остров лошадей, но более безопасный).

В моём сознании сборник «Запасный выход» Ильи Кочергина пересёкся с эссе английского писателя, критика и художника Джона Бёрджера «Зачем смотреть на животных?». Эссе больше антропологическое, личного взгляда от своих сердца и ума автор в нем не даёт, но делает попытку вглядеться в животное. Это объединяет двух авторов. Бёрджер выносит суровый приговор — полная утрата связи двух параллельных жизней, человеческой и животной. Кочергин делает странный, вызывающий вопросы, как будто направленный против часовой стрелки манёвр, — покидает московскую квартиру ради пустого земельного участка в рязанской деревне — и вглядывается в забытую жизнь и глаза старого коня, пытаясь найти хотя бы след утраченной связи.

Стоит отметить, что Кочергину многое в этом манёвре удаётся. Он может удивить, например, «прекрасным варварством», в котором человек присваивает пространство, высасывая из костей оленя костный мозг, или подробным, почти эротическим описанием убойного цеха на птицефабрике. Такие детали могут убить романтику в шатком воображении, но они, мне кажется, и становятся маркерами успешного манёвра против часовой стрелки. Нежная забота о животном, как о ребёнке, отказ от рыбы, мяса и продуктов животного происхождения — это новый оборот часов, новый шаг человека вверх по лестнице, по которой он давно уже начал восхождение над всем и всеми. Там, внизу, где животные едят друг друга и где когда-то был человек, часы идут по-другому. Вот так пишет Д. Бёрджер: «Крестьянин проникается любовью к своей свинье и рад засолить полученное от неё мясо. Важно понять — и это столь трудно для городского пришельца, — что два утверждения в этом предложении соединены союзом “и”, а не “но”». Кочергин же рассказывает о «прекрасном варварстве». А нам, городским пришельцам, гордым грекам и римлянам, это варварство уже непонятно. Высоко стоим.

Может сложиться ощущение, что нужно срочно спрыгнуть с лестницы и сразиться с каким-нибудь медведем. Честно говоря, размышления о том, как высоко мы забрались, пугают и заставляют думать, что мы в чём-то виноваты. Такой эффект даёт эссе Бёрджера, особенно когда в конце звучат грозные слова: «Эта историческая утрата… для культуры капитализма уже невозместима». Кочергин же элегантнее и добрее. Никаких грозящих приговоров, никаких взмахов большущими руками, способными охватить Землю. Он размышляет о себе, о своих аутистичных наклонностях, о своём старом коне, о своей жене и о доме, который он построил своими руками. У него все ближе, реальнее — художественнее. Даже широкие высказывания Кочергина, когда он, например, говорит абстрактным мужчинам: «мы стали слишком слабы», — не звучат строгим голосом антрополога. Кажется, мы всё ещё едем в поезде «Москва — Владивосток». Наступил новый день, проводник принёс чай. Напротив нас за стол садится наш бородатый попутчик и, мягко улыбаясь, рассказывает, о чём думал, пока лошадиный стоматолог спиливал крючок на зубе его старому коню. Этот человек вырос на книжках о тайге и — как хорошо! — несёт эту тайгу в себе до сих пор.

Женя Грошева,

2 курс, семинар прозы

Откройте форточку, или я выйду

Уже не одно десятилетие дети, взрослые — все, кто имеет доступ к информационному пространству, ругают систему ГИА за то, что она убивает современное образование. Однако, я вам скажу, она обязывает школьников обзавестись элементарными навыками коммуникации, что ценно в любое время. В критериях проверки сочинения ЕГЭ по русскому языку, которое пишут все школьники, претендующие на среднее общее образование, есть такой пункт — логика. Этот пункт подразумевает, что все части сочинения должны коррелировать с темой. Если во вступлении — «вода», а в заключении ребёнок делает необоснованный вывод, за логику он получает 0 баллов, и результат работы стремительно падает. Грустно, что люди, учившиеся до ЕГЭ, не учитывают таких простых и всем понятных правил.

Повесть Ильи Кочергина разбита на главки, которые носят названия месяцев. Это похоже на дневник, который почему-то подсунули нам. Вместо счастливой повести. Дневник счастливого человека, которому лень рассказать внятно заявленную историю, который на ходу придумывает, с чего ему начать и надо ли, собственно, начинать.

Илья Кочергин дотошен. Он думает, что нам важно знать, какой марки тракторы ездят по полям рядом с его домом, в какой магазин он ходит каждый день и что публикуют на сайте находящейся рядом птицефермы, но про дом, про любимую женщину и коня он рассказывать не хочет. Подробности Илья Кочергин не разбрасывает по тексту, они даны концентрированно, так что желание продолжать читать отбивается сразу.

У автора явно есть потенциал поэта, он умеет описывать что-либо, будь то процесс «дайвинга» в интернете, утро или что-то ещё. Но он занят работой и не хочет отвлекаться, поэтому глотки воздуха в такой духоте не дают отдышаться.

У автора также есть и потенциал прозаика. Он показал нам процесс заготовки жердей для конского загона, и оказалось, что он умеет рассказывать истории! Описано внятно, точно, с азартом, такое действительно увлекает. Вопрос: почему было не начать повесть с интересного? Чтобы мы смирились с тем, что интересного не будет, и удивились, когда бы открыли нужную страницу? А если бы мы её не открыли?

В предисловии Ольги Балла-Гертман, носящем пророческое название «Преодоление литературы», сказано, что в повести Ильи Кочергина литература перерастает «собственные формальные границы», чтобы перейти в новое качество. Но давайте говорить честно, в результате эта литература дурного качества. Язык автора, если не скудный, то простой с натяжкой, время меняется неумело и затягивает читателя ретардацией совсем не туда: «ты проваливаешься и зависаешь, спутав верх, низ и все стороны света» — вот это Кочергин уловил точно, вырываю цитату из контекста, но это выразило моё состояние при чтении повести.

Анастасия Звягина,

2 курс, семинар прозы

Не гуру и не наставник

Русская литературная традиция немыслима без образа писателя, обретшего свой «медленный» мир в усадьбе, вспомните Ясную Поляну, Болдино, Тарханы, Мелихово и многие другие. Легко жить в поместье, когда у тебя есть пара сотен крепостных душ, дворянский титул и деньги. В наши дни сбежать от шума и нездоровой скорости города стало в миллионы раз сложнее, но, тем не менее, существуют люди, у которых это получилось, к таким относится и герой этой рецензии — Илья Кочергин. Это человек, которому удалось бросить двушку на Тульской, выскользнуть из городской жизни, выйти из «бесконечной нарциссичной гонки», как описывает это явление сам Кочергин. Его сборник «Запасный выход» — это частью автобиографичное произведение, обращённое ко всем, готовым его слушать, ко всем, кто готов поступить так же, как он, и обрести для себя лучшую жизнь.

«Запасный выход» состоит из повести, давшей название всему сборнику и трёх небольших рассказов, на которых я не стану заострять внимание. Главная жемчужина сборника — повесть, рассказы же, как мне показалось, носят скорее уточняющий характер, они расширяют наше понимание жизни главного героя (я не возьмусь утверждать, что в рассказах «Рыцарь», «Сахар» и повести герой-повествователь один и тот же человек, которого через автобиографичный характер повести можно связать с Ильёй Кочергиным, но определённые сходства в них есть, и я не могу с уверенностью сказать, что эта точка зрения совершенно лишена оснований) и, собственно, истории создания всего сборника. У меня сложилось впечатление, что рассказы были для Кочергина отработкой материала, идеей, из которой потом и выросла повесть. В связи с этим я не стану подробно на них останавливаться, хотя, конечно, каждый из них заслуживает вашего внимательного прочтения. А здесь же — про повесть.

Она написана так, чтобы своим размеренным ходом замедлить читателя, вырвать его из привычного хода жизни и задержаться вместе с ним на самых разных темах: от современного искусства до списка купленного в райцентре. Благодаря этому неторопливому темпу текст приобретает какую-то особенную силу, он воспринимается с двух точек зрения: автора, сюжета, запасный выход из городской суеты здесь находит для себя главный герой повести; и читателя, заворожённого спокойной простотой слога, увлекающей к его собственному запасному выходу.

Повествование слегка убаюкивает, расползается мыслью по древу, недостаточно, чтобы текст стал бессвязным, но достаточно, чтобы ввести в некое подобие транса. Кочергину удалось передать это замечательное деревенское настроение: одновременной бурной деятельности и размеренной жизни. Любые дела в собственном загородном доме не воспринимаются как обязанность, они скорее относятся к неоспоримым истинам. Ну, например: «Небо — синее», «Вода — мокрая», «Я — иду класть минеральную вату на крышу». Нет ничего суетного, сколько бы дел ни выпало на день, что бы ни случилось, всё идёт своим неспешным чередом. Именно с такой интонацией говорит с нами текст. И в этом безусловная заслуга автора, очень сложно выдержать такое единство формы и содержания.

Повесть сложно назвать великим шедевром русской литературы, который навеки войдёт в сонм классики — её подчёркнуто гладкий стиль изложения не предполагает таких эмоциональных оценок, при прочтении не чувствуешь почти ничего. И это здорово. Сборник как целое и повесть как частность рассчитаны на любого человека, безумно несущегося куда-то вдаль за идеалом жизни мегаполиса, они позволяют остановиться и подумать: «А правда ли я этого хочу?» Найти свой «Запасный выход».

Поэтому весь сборник в каком-то смысле инструкция. Не пафосная, которая учит «как бросить всё и стать счастливым», а тихая, которая просто показывает, что это в принципе возможно. Что можно не бежать, а замедлиться до скорости роста травы. Кочергин не гуру и не наставник, он скорее доказательство работающей теории. И его книга не про то, чтобы восхититься им, а про то, чтобы проверить её на себе. Получится — хорошо. Не получится — ну, значит, ты просто другой человек, и твой «запасный выход» где-то ещё. А эта книга просто напомнит, что он где-то есть.

Илья Гребенников,

2 курс, семинар очерка и публицистики